В свою команду новоизбранный президент США Джо Байден набирает ветеранов внешней и политики безопасности времен Барака Обамы. И сигнализирует этим о своем стремлении быть стабильным трансатлантическим партнером. Но радость по этому поводу может быть преждевременной, пишет Die Welt.
На днях Дональд Трамп наконец дал зеленый свет началу процесса передачи власти. В то же время вновь подчеркнув, что имели место манипуляции результатами выборов, и он продолжит подавать иски, пытаясь их обжаловать. Большего от Трампа, вероятно, ждать нечего. Это фактическое признание им собственного поражения на выборах с одновременным продолжением необоснованной риторики о манипуляциях. Но для Джо Байдена это важный шаг. Ведь новый президент будет готов к исполнению обязанностей 20 января, только если его переходная команда сможет работать в министерствах и получит все инструкции.
23 ноября Байден представил замечательную команду по внешней политике и безопасности. Все это-ветераны правительства Обамы. Для Европы важнейшие назначения — это новый госсекретарь Энтони Блинкен и советник по национальной безопасности Джейк Салливан, оба надежные величины в трансатлантических отношениях. Так, президент Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер выразил радость по этому поводу словами: «Я не знаю никого, кто имел бы лучшие трансатлантические контакты».
"Мы вернулись!» ("We are back") — сигнал для союзников. Америка снова хочет стать стабильным и надежным партнером. Специалисты и внешнеполитический истеблишмент, которых Трамп лишь презирал своими насмешками, возвращаются. Однако радость разделяют не все. Так, эксперт по внешней политике Фред Каплан писал в левом американском журнале Slate, что новая команда настолько едина в своем видении мира, что существует угроза «группового мышления». Это вполне возможно. Еще большая проблема зато заключается в том, что эти политики-ветераны, несмотря на их политическое прошлое, начнут считать годы правления 44-го президента золотым стандартом американской внешней политики. А это было бы большой ошибкой.
Конечно, по сравнению со скачкообразной изменчивостью внешней политики Трампа несложно начать видеть предыдущий опыт в розовых тонах. Но на самом деле внешняя политика Обамы не была особенно успешной, особенно во время его второго срока. А мир с тех пор радикально изменился. Поэтому Байдену, бывшему вицепрезиденту времен Обамы, во внешней политике будет недостаточно стремиться к «третьему сроку» предшественника.
Отчетливее всего это заметно в вопросе Китая. Обама предпринял самую масштабную в истории США попытку привлечь КНР к определению общих интересов и превратить Пекин в ответственного члена созданной Западом международной системы. Уже в конце каденции 44-го президента стало понятно, что политика «протянутой руки» провалилась. Однако вместо мощно сдерживать агрессивную экспансию Пекина в Южно-Китайском море правительство Обамы оставалось пассивным. За последние четыре года Китай во внутренней политике стал еще более репрессивным, а во внешней — еще более агрессивным. Кроме того, Пекин начал всемирную антизападную пропаганду и четко позиционирует себя как идеологического противника Запада. Трамп принял правильное решение, заговорив о нечестной торговой практике Китая значительно агрессивнее, чем его предшественники. Переосмысление произошло уже и в Европе. Европейские предостережения относительно усиления КНР и упреки в сторону Пекина очень похожи на американские. Поэтому очень желательно, даже необходимо, чтобы обе стороны Атлантики согласовали общую политику и действия, чтобы более проактивно, чем до сих пор, бороться с этим вызовом.
Трамп нечасто демонстрировал некий концепт во внешней политике, но не всегда ошибался, ставя под сомнение имеющийся статус-кво. Самое четкое это оказалось в ситуации с Ближним Востоком. Трамп положил конец представлению ЕС и правительства Обамы, которое повторяли будто мантру, что сперва необходимо разрешить ближневосточный конфликт, а затем направляться к израильско-арабскому сближению в регионе.
Мирное соглашение Израиля с Бахрейном, Объединенными Арабскими Эмиратами и Суданом, а также недавний тайный визит премьера Биньямина Нетаньяху в Саудовской Аравии демонстрируют устарелость этой идеи, а также то, насколько в регионе сместились стратегические координаты. Следовательно, было бы неправильно возвращаться на протоптанную тропу в вопросах Ближнего Востока, к чему до сих пор склоняется Европа.
Читайте также: Девять шагов Джо Байдена как нового президента США
Кроме того, в заключительной фазе правительство Обамы становилось все враждебнее к Израилю — это еще одна ошибка, которую не должен повторить Байден. Для этого вопроса действительно необходимо разработать более уравновешенный, чем у Трампа, американский мирный план. В то же время, однако, стоит лишить лидеров Палестины их иллюзий относительно того, что из-за территориального конфликта с Израилем они смогут продолжать держать в заложниках весь арабский мир.
Похожая позиция актуальна и для конфликта вокруг иранской ядерной программы. Достигнутая Обамой договоренность имела значительные недостатки, с чем согласились и важные европейские соавторы, включая Германию. Джейк Салливан, новый Байденов советник по национальной безопасности, тогда представлял в договоренностях американскую сторону. Поэтому соблазн вернуться к старому положению вещей велик. Но это также стало бы ошибкой.
Своим жестким санкционным режимом против Тегерана Трамп достиг немногого, так как так и не показал муллам дипломатического выхода из ситуации. Да и они не были заинтересованы в переговорах с Вашингтоном. Но в результате санкций режим находится под сильным давлением, что дает Байдену возможность заключить новое соглашение на лучших условиях.
Итак, складывается именно такая ситуация, к которой европейцы были готовы в начале каденции Трампа. Он этим не воспользовался, потому что считал важнее односторонний выход из сделки. В конце внешнеполитическая команда Обамы тогда заняла свысока-оборонительную позицию против любой критики. Сейчас на руководящие должности приходит много тогдашних чиновников. И тема Ирана покажет, готовы ли они признать прежние ошибки, а едва ли их гордость помешает пересмотру ситуации. В трансатлантических отношениях также важно, чтобы Байден не вернулся к старому положению вещей, а использовал шок, который вызвало в Европе правительство Трампа. Во времена Обамы и до тех пор было устоявшейся практикой, что свое недовольство слишком низкими расходами Европы на оборону американцы вежливо высказывали за закрытыми дверями, а затем европейцы это так же вежливо игнорировали. Поскольку такие государства, как Германия, удобно обустроились и убивают свои армии экономией, тратя деньги на социальную благотворительность и полагаясь при этом на американские гарантии защиты, Байден должен удержать хрупкий баланс. С одной стороны, он должен четко дать понять, что Америка и в дальнейшем будет твердо выполнять гарантии защиты Европы. С другой — нельзя вызывать у европейцев уверенность, что они смогут просто скатиться в собственную давнюю халатность.
Для трансатлантического союза важно, чтобы Байден настаивал на большей активности европейцев в вопросах собственной обороны и обеспечения международного порядка. И делал это значительно агрессивнее, чем Обама.
Среди прочего, европейцам следует дать понять, что Байден — вероятно, последний президент с ностальгическим отношением к Европе, добытым еще во времена холодной войны. И что в США призывы сократить расходы на активное участие в мировых процессах будут становиться все более громкими как в кругах правых, так и левых. Поэтому Байден для европейцев — возможно, последний шанс совместно найти баланс, который будет принимать во внимание как утяжеление Америки, так и европейскую потребность в длительном военном присутствии американцев.
Байдену будет несложно прекратить линию администрации Трампа, потому что внешняя политика предыдущего президента была очень непостоянной и нетрадиционной. Гораздо сложнее ему будет дистанцироваться от внешней политики Обамы, которую он также определял восемь лет. И разумно использовать динамику, пусть даже спровоцированную неудержимыми действиями предшественника.
