Американцы дерутся за вопросы, которые трудно понять европейцам. Задумайтесь, например, над законом, который недавно приняли в США, в Северной Каролине, который обязывает лиц, которых подгоняют их естественные потребности, пользоваться туалетами, которые соответствуют их полу, что указан в их свидетельстве о рождении. Странно?
Настоящей целью, к которой не признаются, является запрет, чтобы «транссексуалы» выбирали писсуар, адекватный их пола, который они решают принять вместо того, который унаследовали.
В Европе немыслимо, чтобы национальный или местный парламент обсуждал такой аспект. И в США решение Северной Каролины подогревает настроения, и это вопрос сделался национальным, потому что из-за анекдотического характера этого решения, которое на самом деле касается очень немногих людей, скрывается то, о чем не говорят и о чем все догадываются: Северная Каролина таким образом берет косвенный реванш за смешивание «полов» и, прежде всего, за законы о гомосексуальных браках.
Отказ признать, что транссексуальность существует, что можно свободно выбирать свой пол и, наконец, не выполнять Божий приговор, объясняет резкость полемики. Напомним: половина американцев не верят в теорию эволюции Дарвина и считают, что библейский рассказ о создании мира нужно воспринимать буквально. Большинство школ преподают две гипотезы параллельно. Против них — и с такой же запальчивостью — выступают те, кто обосновывает, что права транссексуалов вписываются в традицию, которая является так же американской, как и традиция защиты меньшинств, какими бы малыми они ни были. Поскольку гомосексуальный брак является вопросом, который уже решил Верховный суд, а не представители, избранные народом, транссексуалы являются новым фронтом освобождения.
Туалеты для транссексуалов, гомосексуальный брак и, конечно, бесконечная битва вокруг аборта объясняются этим глубоким разделением между религиозной консервативностью, свойственной преимущественно республиканцам (масштаб которой является неведомым в Европе), и прогрессистами, почти всегда являются демократами, которых называют «либералами»; это разделение сводит любую общественную полемику до внутренней войны за гражданские права.
Транссексуалы после гомосексуалистов, являются неграми нынешнего дня. В перспективе транссексуалов признают, потому что меньшинства в США в конце концов всегда побеждают, только хорошие адвокаты отождествляют их требования с гражданскими правами. Но когда их признают, с их правом иметь свои туалеты, то, вне всякого сомнения, появится новое меньшинство — для мобилизации обеих сторон.
Откуда эта одержимость правами меньшинств? Бесспорно, из-за того, что США мучает нехорошее воспоминание о сегрегации. Левые больше ужасаются, что появится новая сегрегация, какой бы несущественной она ни была, и что она мигом превратится в нечто большое. Эти либеральные прогрессисты порой так не знают меры, что в свою очередь провоцируют противоположное излишество, как, например, явный расизт Дональда Трампа против мексиканцев и мусульман, которых никто в Европе, даже ультраправые партии, не решается неприкрыто критиковать.
Одним из парадоксов является то, что те вербальные и юридические споры имеют небольшое влияние на американское общество, все разнообразнее, пестрее и смешанней. Это обнаруживают переписи населения и все анкеты, которые американские граждане должны заполнять во время каждого официального оформления документов; в тех анкетах они должны — хотя это необязательно — ставить галочку в ячейке, которая касается этнической группы: белый, черный, индеец, желтый, полинезиец... Ныне предлагается около трех десятков опций, каждый год добавляется одна, и метисы могут ставить галочку в нескольких ячейках, что является немыслимым в Европе. По эту сторону Атлантики политические дискурсы в целом уважают различия, но — и даже больше — их игнорируют, как будто их не существует. На самом деле в Европе, в ее нынешнем обществе, социальная и расовая сегрегация является существенной, как это показывает повсеместная массовая безработица молодежи арабского происхождения.
Прошлая сегрегация объясняет это американское различие, но также конституционное право США.
Европейцам немного трудно понять священный и неизменный характер Конституции США, полномочия штатов и верховенство судей. Ни одной из этих трех основ американской нации нет в Европе. Первая поправка к Конституции США (Декларация прав, первые десять поправок, которые так же важны, как сама Конституция) позволяет говорить все, без сдержанности и цензуры, и запрещает запрещать, поэтому противоположности уживаются и нейтрализуют друг друга. На противоположном краю, в Европе, мы имеем французскую и бельгийскую секулярность, которая безусловно, является настоящей — и даже репрессивной — национальной религией (например, запрет мусульманского никаба), которая признает только равных граждан, в то время когда они таковыми не являются. Именно это является причиной того, что американское общество имеет демократические обычаи, в то время как Европа является республиканской, но не всегда является толерантной.
