Учитывая развитие и модернизацию финансовой системы США, последняя способна осуществлять глобальную портфельную сегментацию и диверсификацию. Она предлагает высоколиквидные и надежные обязательства, которые перекрываются вложениями в более рисковые активы из всего мира.
Подтверждением этого является то, что практически за все время, начиная с 1980-х годов, вплоть до 2006 г. (кроме 1998 г.) чистый инвестиционный доход США оставался позитивным и колебался на уровне 10-50 млрд. дол. Наиболее интересно то, что колебания во времени этого показателя абсолютно не коррелируют с динамикой дефицита платежного баланса. Благодаря таким возможностям финансовой системы, последний не должен рассматриваться как индикатор уязвимости экономики США и, тем более, как причина глобальной финансовой дестабилизации.
Другое выражение этого взгляда - попытка В. Бъютера интерпретировать скрытые возможности американской конкуренции, которая является чем-то большим за конкуренцию на рынке благ, который отражается в балансе экспорта и импорта. Согласно ему США предоставляют миру услуги в виде ликвидности, страхования (сохранения) стоимости и организационно-технологических ноу-хау. Другой стороной этого является выполнение долларом функции резервной валюты, растущий спрос на долговые инструменты правительства и масштабные прямые иностранные инвестиции. Такое виденье существенно подрывает экономическое понимание платежного баланса как категории, но демонстрирует, почему глобальный монетарный статус доллара вместе с развитием финансовой системы США создают предпосылки для делания возможным сочетание платежного дефицита с финансовой стабильностью. Здесь можно увидеть сервисную интерпретацию значительного экзогенного спроса на американские активы в совокупности с вывозом капитала из самих США.
В случае, если бы новая экономика создавала такие значительные преимущества от инвестиций в долларовые активы, тогда баланс инвестиционных доходов и выплат не должен был бы быть позитивный, поскольку высшая производительность, высшая капитализация дают возможности для значительных объемов репатриации.
Именно попытка рассматривать экономику и финансовую систему США как глобальную корпорацию дает возможность увидеть существенные предпосылки для относительной стабильности при платежном дефиците, но абсолютизация этого подхода также рисковая. Например, попытки сравнивать дефицит платежей не с ВВП, а с финансовым богатством или уровнем капитализации финансового рынка, демонстрируют мизерность показателя дефицита платежного баланса. Однако, если принять к сведению проблему процикличности финансовой системы и волатильность финансовых рынков, то такой подход будет давать ненадежную информацию о перспективах поддержания глобальной финансовой стабильности.
Только уверенность в мощном экзогенном спросе на американские активы, который оберегает капитализацию финансовой системы США от значительных флуктуаций, дает возможность переориентироваться из показателя ВВП на финансовые индикаторы для сравнения с дефицитом платежей.
